В 2025 году в Амстердаме прошла выставка картин Тильды Суинтон. Гостей встречала работа, написанная актрисой много лет назад вместе со своим близким другом — режиссером, художником и бунтарем Дереком Джарменом, шедшим не только против привычных кинематографических приемов или моральных устоев, но и сил природы. О главном панке мира кино рассказывает Евгений Ваганов.
С раннего детства Дерек Джармен проявлял интерес к живописи. Из простого хобби рисование быстро превратилось в способ убежать от реальности, но одновременно и выстроить коммуникацию с миром. Окружающие считали его вундеркиндом, в школе его картины получали одну награду за другой, да и сам юный Дерек вскоре поверил в свою исключительность. В подростковые годы подобная самоуверенность привела к экзистенциальному кризису. Знакомство с другими яркими художниками открыло Джармену правду: он не такой талантливый, каким представал в глазах себя и других. Но даже при столь болезненном разочаровании, картины будут сохранять важное место в жизни, а его будущие фильмы скорее будут подчиняться логике живописи, чем кинематографа.
На стыке 60-ых и 70-ых в жизни Джармена происходит первая крупная удача: случай сводит его с Кеном Расселом, видным британским режиссером, который, оценив способности молодого художника, приглашает того оформлять декорации для «Дьяволов» (1971) и «Дикого мессии» (1972). Работа, которая должна была стать пусть интересной, но временной халтуркой, перевернула мир Джармена с ног на голову. Наблюдая за Расселом, он осознал, что и сам хочет снимать кино.
Он берет у своего друга кинокамеру, и начинает на нее снимать свои первые авангардные работы, подходя к ним с точки зрения живописца. Джармен и сам всегда подчеркивал, что вырос художником, который «не очень много знает о кино» [1]. Пленка служила для него своеобразным холстом. Ему не были интересны классические сюжеты, методы повествования и актерская игра. Куда сильнее ему нравилось замедлять пленку, наслаивать несколько изображений друг на друга или как-то иначе искажать привычные визуальные образы. И в той или иной мере, но такой художественный подход будет с Джарменом на протяжении всего творческого пути.
В середине 1976 году он снимает свой первый полнометражный фильм — «Себастьян». Взяв за основу жизнь христианского мученика, казненного за веру, Джармен переиначивает историю на свой лад. По его версии, к гибели Себастьяна привело влечение к стражнику, а вовсе не любовь к Богу. Даже по меркам сегодняшнего дня такой сюжетный нюанс кажется провокационным, чего уж говорить про 70-ые. Но настоящий вызов скрывался в казалось бы безобидной сцене, когда стражники выкрикивают имена знаменитых римских женщин. Среди Боудикки и Мессалины проскальзывает «ужас этого мира» — Мария Домус Альба. Тут скрыта отсылка на Мэри Уайтхаус — британскую активистку, успешно боровшуюся против либерализма и нетрадиционных отношений. Сейчас эта отсылка считывается далеко не всеми британскими зрителями - когда-то главная соратница Тэтчер оказалась практически забыта современной молодежью. Но в те годы плевок в сторону конкретного человека угадывался образованной публикой сразу.
Где-то здесь режиссер вешает на стену чеховское ружье, которому предстоит выстрелить в самый неожиданный момент. У Джармена «появляется смутная идея однотонного фильма» [1].
А пока же его следующая картина — «Юбилей» (1978) — оказалась в какой-то мере еще более опасной. В ней Джармен не только показывает упадок Англии, но покушается на святое — обрушивается с критикой на королевскую семью. И тут стоит напомнить, какой Англия была в те далекие годы. В 70-ые страна начала входить в глубокие социальные и экономические кризисы. Пик наступил десятилетием позже, когда общество окончательно раскололось Фолклендской войной и забастовкой шахтеров, а пока же в воздухе чувствовалось напряжение, затрагивающее и культуру. Стэнли Кубрик, опасаясь угроз, был вынужден снять «Заводной апельсин» с британского проката. Алану Кларку пришлось с нуля переснимать «Отбросов», когда первоначальная версия не устроила цензоров. Позднее появился список видеомерзостей — фильмов, запрещенных к показу из-за непристойного содержания.
Такая почва стала благодатной для роста контркультуры. Первые авангардные фильмы снимает будущий писатель Клайв Баркер, в Лондоне образовывается группа Sex Pistols, а Дерек Джармен привлекает к себе внимание в качестве режиссера.
Если даже мэтры вроде Кубрика и Кларка сталкивались с ожесточенной критикой и угрозами в свой адрес, то логично предположить, что молодой режиссер, не находящийся под защитой крупных студий, будет вынужден отвечать за свои работы. Неприятности действительно не заставили себя ждать: Вивьен Вествуд, стоявшая у истоков панковского движения, выпустила футболку с критикой фильма «Юбилей».
Парой лет спустя с Джарменом связался британский институт кино и, словно не понимая, кто перед ними находится, предложил тому важную миссию — отправиться в Советский Союз и проложить мостик дружбы между Лондоном и Москвой. Понятное дело, что политическая составляющая Джармена мало интересовала. В СССР он хотел отправиться по другой причине: подпольно снять фильм и провести в нем параллель между двумя странами. Результатом поездки стал «Воображаемый октябрь» (1984).
Картине было суждено стать городской легендой. Долгие годы фильм был практически недоступен. Периодически показы проходили, но они лишь подливали масло в огонь слухам и домыслам. Находились даже те, кто утверждал, что Джармен снял в Москве порнографию, пригласив на главные роли советских диссидентов. Так что когда фильм наконец появился в открытом доступе, то многих ждало разочарование. По меркам Дерека Джармена «Воображаемый октябрь» — кино безобидное. Параллель между СССР и Англией оно проводит осторожную, а эротизм - легкий. Даже две небольшие сцены, которые некоторые зрители могут счесть несколько чрезмерными, были досняты в Лондоне. Гораздо более провокационным оказался семинар, проведенный режиссером в Москве, где он шокировал советских слушателей подробностями своей личной жизни. По словам очевидцев, «после этого на мероприятии воцарилось неловкое молчание» [2].
После тура по СССР, Джармен возвращается домой, где пробует пробует себя в роли клипмейкера. Он снимает клипы для Pet Shop Boys, Easterhouse и The Smiths, некоторые из которых сейчас считаются классическими. Параллельно он ставит «Караваджо» (1986) — свой самый дорогой автобиографичский фильм, положивший начало карьерам Тильды Суинтон и Шона Бина. Морфема “авто” тут вовсе не случайна. Еще в «Себастьяне» чувствовалось, что Джармен списал образ святого с себя, перенес на экраны свои чувства и свои терзания. Начиная с «Караваджо» автобиографичность фильмов Джармена перестала быть домыслом — наменитый итальянских художник, а позднее Людвиг Витгенштейн и Эдуард II, служат лишь прикрытием, чтобы рассказать с экрана историю своей жизни.
Создание «Караваджо» стоило Джармену много сил и нервов. Творческая энергия не иссякла, планов было много, в том числе и пророческая, но так и не реализованная идея фильма о мертвом режиссере. Но и ощущения триумфа не было, а в воздухе витало дурное предчувствие. Опасаться было чего: в стране росли безработица и преступность, ВОЗ сообщала о пандемии новой болезни, а вокруг режиссера начала сгущаться чернота.
В декабре 86 года Джармен узнал, что у него ВИЧ. Это сейчас люди могут относительно спокойно жить с болезнью, но 40 лет назад диагноз превращал жизнь в настоящий ад. Не только из-за симптомов: от людей отворачивались друзья и семьи, а медицинский персонал относился к ВИЧ-инфицированным с откровенной брезгливостью. Свои чувства по поводу болезни он выплеснул в фильме «На Англию прощальный взгляд» (1987) - своеобразной эпитафии не только стране, но и себе.
«Англия» стала для Джармена своеобразным возвращением к истокам. Он вновь отошел от привычных сюжетов, превратив процесс кинопроизводства в поток сознания. Не было сценария, не было подбора актеров, не было четкой структуры, кроме желания вступить в своеобразную интеллектуальную войну против британского правительства. Если актер опаздывал на площадку, то съемки продолжались без него. Если пленка оказывалась случайно повреждена, то этот дубль все равно шел в финальный монтаж. Через каждый кадр проходит ощущение агонизирующей смерти: режиссера, Англии, мира вокруг и наконец самого фильма.
Джармен не стал скрывать свой диагноз, и на поверхности для него ничего не изменилось. Но вдали от камер Джармен хоронит несколько друзей и бывших возлюбленных. Желая отвлечься, он приступает к работе над своим главным арт-проектом. Джармен покупает дом — обдуваемый всеми ветрами, стоящий на каменистом берегу и с виднеющейся электростанцией вдали. Дом стал для художника-режиссера не только местом жизни, но и съемочной площадкой. Вместе с Тильдой Суинтон он выкрасил стены в черный цвет - цвет пустоты, а под окнами, на почве, которая для этого не предназначена, разбил прекрасный сад, на много лет переживший своего создателя.
В 2020 году, спустя много лет после смерти режиссера, еще одна его соратница — Сэнди Пауэлл, обладательница премии Оскар за костюмы к «Авиатору» — проведет благотворительный аукцион. Все вырученные деньги пойдут на сохранение главного рукотворного шедевра Дерека Джармена.
Но то было в будущем, а пока на фоне болезни Джармен начал слепнуть. Снимать он не прекратил, и в своих последних работах, словно в последней попытке устроить бунт, лишил зрителя привычных элементов повествования. В «Военном реквиеме» (1989) отсутствует звук. Слышна только музыка и короткое стихотворение в начале. В «Витгенштейне» (1993) отсутствуют декорации. В кадре лишь редкие предметы интерьера и выделяющиеся на черном фоне актеры. А в «Синеве» (1993), своем последнем фильме, Джармен выступает против самого изображения: все полтора часа экран залит синим цветом. Его самый большой кинематографический бунт оказывается не в образах, а в их отсутствии. Ружье, повешенное на стену 20 лет назад и давно забытое, наконец выстрелило. Если через «Англию» Джармен старался осознать болезнь, то «Синева» — попытка принять окружающую его пустоту и будущее ничего.
Умер Дерек Джармен в феврале 1994 года, последние месяцы жизни проведя в черном доме с видом на электростанцию. Его надгробие — черный квадрат — выделяется среди однообразных серых могил, стоящих возле каменной церкви. Словно после смерти пустота, окружившая его в последние годы жизни, получила визуальная воплощение.
Литература:
[1] Derek Jarman Interview by Akiko Hada & Rieko Fujii // bunnies. — 2019. URL. http://www.bunnies.de/akiko/Music/interviews/derek.html
[2] Blue - Brows Held High | KyleKallgrenBHH // YouTube — 2014. URL: https://youtu.be/FoImLuNoqYQ
[3] Basciano O. Work of the Week: Derek Jarman, ‘Imagining October’ // ArtReview. — 2020. URL: https://artreview.com/work-of-the-week-derek-jarman-imagining-october/
