Жу-жу-жу-жу-журналы. О том, почему выпуск бумажного журнала сегодня остается вызовом, кому он нужен и как в эпоху ошибки 404 печатный номер превращается в честное свидетельство существования автора. Размышляет Даниил Бельцов — журналист, публицист, сооснователь артели «Беседы».Казалось бы, колонка в журнале о кино требует разговора о кино, но давайте сразу обозначим: я не кинокритик. Я зритель, который посильно следит за тем, что происходит в экранной культуре и вокруг нее. Зато о журналах я говорить могу — шесть лет я работал главным редактором, писал как автор для разных изданий и до сих пор думаю об этой форме как о странном, упрямом способе
собирать время. Собственно, собирать время, работать с современностью — то, что меня по-настоящему интересует.
Год назад я писал о «
Синема Рутин» и самиздате «К!», пытаясь зафиксировать возвращение бумажных журналов. По следам того текста, я опубликовал колонку «
Глянцевое наследство», в которой все также предрекал расцвет печатных изданий, потому что только в таком формате, как мне кажется, идеи и слова переживут всех. Тот материал заканчивался фразой «узкие пришли» — оммажем на афишевскую колонку Даниила Дугаева «Узкие идут», в которой он писал об острой нехватке журнальной культуры и с восторгом рассматривал японские печатные издания на всевозможные темы: заброшенные парки развлечений, акварель и укулеле, десяток изданий про айфоны и даже отдельное направление, посвященное тому, как правильно фотографировать железные дороги… Выбирай — не хочу! «Хороший журнал можно сделать о чем угодно — были бы читатели», — писал Дугаев в 2011 году.
Оглядываясь назад, я силюсь понять: а прав ли я был в тех своих текстах и к кому я в них обращался? Признаюсь, спустя время я перечитываю их как самоубеждающую аффирмацию подростка, которому уж очень хотелось верить в светлое печатное будущее. Но, нет уже «К!», нет уже того самого «Синема Рутин», да и «узкие» не пришли колоннами с барабанами, чтобы занять место больших медиа. Все уже не то, да только я по-прежнему жужжу — жу-журналы! И мечтаю сделать и свой… Но теперь спрашиваю, глядя в зеркало: а кому он нужен-то, кроме меня?
Есть простой ответ: авторам.
Недавно мы разговаривали с журналисткой
Алей Александровой, и она сказала, что все чаще думает о собственной работе как о чем-то, полностью зависящем от доступа в интернет. Думаю, что Аля не одна такая, и если представить, что кто-то однажды выдернет вилку из розетки и отключит сеть, то какое же количество материалов исчезнет вместе с этим? Ссылки перестанут открываться, и портфолио тысячей людей обесценятся, платформы рассыплются, а тексты растворятся в темном облаке недоступных страниц. Получается, что цифра во главе всего, — и я говорю не про бессмысленные 6−7, а про устрашающие 404.