Ларс фон Триер — создатель одной из самых пессимистичных вселенных в истории кино. Постоянные спекуляции и домыслы о том, что в его фильмах жестокость дана лишь ради жестокости, заставляют обратиться к главному вопросу, что же это значит для самого постановщика. Есть ли в таком искусстве выражение надежды? О поисках скрытого вдали света рассуждает Сергей Разумовский.
Пролог. Начало пути
Если составлять список с прилагательными, чаще всего характеризующими личность Ларса фон Триера, то первые строчки займут такие определения: провокационный, жестокий, скандальный, депрессивный, радикальный, мизантропичный — именно такого автора любят в нашей стране. Триера знают, смотрят, чтят и, конечно, побаиваются. «Дом, который построил Джек» (2018), его последняя полнометражная работа, собрала внушительную кассу, успешнее всего пройдя в прокате в двух странах: на родине автора, в Дании, и в России. Вместе с популярностью и пристальным вниманием к фон Триеру, появилось много статей, рассуждений и анализов про выдающегося режиссера.
Кажется, все сходится: для неулыбчивого, угрюмого и сурового русского народа нашелся автор, соответствующий их пессимистичному мировосприятию. В фильмографии датского режиссера, по определению отодвигающего надежду на задний план, интереснее всего искать то, что меньше бросается в глаза. Люди всегда стремились к поиску света в конце туннеля, так почему же в мрачном мире Ларса фон Триера не заняться тем же — попробовать отыскать проблески надежды? Найти подобное в его сюжетах — задача почти невозможная, поэтому придется начать с тезисов о творческом методе постановщика в целом. Конкретизируя их, можно будет выйти на твердую почву, обратиться к аркам героев и с помощью этого, замкнув круг, вернуться к главному вопросу.
Глава I. Поиски надежды
Хирургически детальный, перфекционистский и честный подход к работе Триера можно отследить в особой авторской структуре еще на этапе фильмографии. Режиссер с помощью тематических циклов открыто заявляет, что его волновало на определенных этапах жизни. Так появились «Европа», «Золотое сердце», «США — страна возможностей» и «Трилогия депрессии». Каждая серия фильмов состоит из трех произведений, и только «США — страна возможностей» обрывается после второй картины. Помимо того, что «Мандерлей» (2005) получил сдержанные отзывы, в отличие от куда более успешного «Догвилля» (2003), так еще и страшный диагноз обрушился на судьбу режиссера. Клиническую депрессию Триеру диагностировали в начале 2007 года. Постановщик оказался в тяжелом состоянии и больше не мог работать. Третий запланированный фильм «Вашингтон» так и не был снят. Сложно представить, как автору-затворнику в такой ситуации надо было бы продолжать концентрироваться на столь далеком мире, как США, который он в реальности никогда не видел из-за аэрофобии.
В рамках терапии режиссер приступил к другому сценарию. Это было началом для нового большого цикла — «Трилогии депрессии». В «Антихристе» (2009) и последующих работах Ларс фон Триер еще активнее, чем до этого, зашивал свое альтер-эго в образах главных героев, изучая темную человеческую природу, первобытные инстинкты и психическую хрупкость. Самый очевидный пример — «Меланхолия» (2011). Персонаж Кирстен Данст, Жюстин, как и сам Триер, впадает в клиническую депрессию, не находя спасения от этого недуга. Все истории из последнего цикла как на подбор опровергают присутствие надежды. Но зная причину зарождения этих картин и первоочередный призыв автора к действию, можно сформулировать довольно громкий тезис. Если «Антихрист» стал способом рефлексии, самопостижения и спасения для постановщика, то нельзя ли сказать, что сам акт его создания выражает надежду? Другой большой автор, кумир и учитель Ларса фон Триера, Андрей Тарковский в архивной записи из документального фильма «Кино как молитва» (2019) говорит: «При помощи искусства человек выражает свою надежду». Из всей фильмографии скандинавского режиссера именно «Антихрист» посвящен Тарковскому, чьи слова подтверждают возможность дальнейшего рассуждения.
Глава II. Мораль
Предполагая, что есть надежда в творчестве Ларса фон Триера, следует конкретизировать столь широкое понятие. Если акт создания принимается за выражение веры, то ее уже нельзя назвать пассивной. В свою очередь, одно из активных действий любого из авторов — это закладывание и донесение мысли посредством своих произведений. В проекции на всю фильмографию датского постановщика череда размышлений формирует свод негласных ценностей. Ларс фон Триер в интервью заявлял: «Мы должны заглянуть в себя и понять, способны ли следовать собственной морали» [1], — это и характеризует все его картины. Нравственная система выступает константой в акте создания, то есть и в выражении надежды автора.
Представление о морали намного легче конкретизировать. Но классическая шкала добра и зла не так гладко ложится на фильмы режиссера: размышление такими категориями может завести в тупик. Абсолютный пессимизм Ларса фон Триера только поставит точку в вопросе надежды — доброте нет места в мире, говорит нам Триер в цикле «Золотое сердце». Она лишь слабость умирающего, тогда как злой человек больше приспособлен к выживанию: и «Рассекая волны» (1996), и «Танцующая в темноте» (2000) построены как раз на этой мысли.
В следующих циклах добро мутирует. Сначала в «Догвилле» Триер показывает обращение хрупкой человечности в ядовитую жесткость. Затем в «Трилогии депрессии» и «Доме, который построил Джек» постановщик совсем забрасывает попытки запечатлеть хрупкое качество, красочно описывая лишь царство зла. Разбирая сюжеты с такой точки зрения, доказать наши тезисы не получится, поэтому важно описать другие критерии морали. Для этого стоит вернуться к цитате самого Триера. Если для постановщика следовать своей морали — это главный принцип, то отказаться от него — значит предать и оболгать самого себя. Получается, что принципы Триера можно описать незамысловатой на первый взгляд системой правды и лжи.
Глава III. Герои Триера
Как уже не раз было упомянуто, мысль автора следует подтверждать характеристикой его произведений. Поэтому предполагая, что мораль датского провокатора кроется в представлениях о честности, нужно обратиться к его фильмографии.
Важно понять, что же такое правда и ложь для самих героев. Актуальность этой темы можно найти еще в первых работах режиссера. Например, в «Европе» (1991) американец Лео Кесслер (Жан-Марк Барр) считает правильным сохранять нейтральную позицию в раздробленной послевоенной Европе. Но это недопустимо в мире идеологического конфликта: вражда союзников и подпольной нацистской организации не останавливается и в спокойные времена. Американский идеализм ломается об раздробленную немецкую действительность. Лео проигрывает в чужой войне, отказавшись от своих принципов.
Вместе со взглядами Ларса фон Триера радикализируются и его герои. В фильмах из цикла «Золотое сердце» персонажи еще ярче контрастируют с окружающей жестокостью. Так, наивная Бесс (Эмили Уотсон) в «Рассекая волны» рискует жизнью, потому что убеждена, что все ее разрушительные действия необходимы для спасения любимого мужа. История повторяется с Сельмой (Бьорк) из «Танцующей в темноте», ее единственная цель — накопить денег на дорогостоящую операцию для сына. Девушка становится символом жертвенности в борьбе с бесчувственным и лживым миром. Постановщик помещает диснеевскую принцессу в обыденность и показывает развращенность социума, в котором нет места таким светлым архетипам. Зло в этих историях имеет конкретное лицо, и главная его черта — это склонность к предательству и двуличию.
«Идиоты» (1998) — наиболее категоричный фильм в трилогии. Обществу противопоставляется не один герой, а целая группа, которая не принимает социальные нормы и играет в своих внутренних «идиотов». Но Триер остается верным себе, создавая обстоятельства, разрушающие хрупкую идеологию. Режиссер поочередно снимает маски со всех людей, обличая слабые, а главное лживые натуры. Только героиня Карен (Бодиль Йергенсен) не поддается искушению и выбирает свои моральные принципы перед целым миром.
Однако быть честным с собой не значит иметь «золотое сердце». В доказательство этому Ларс фон Триер создает трилогию-антипод: «Антихрист», «Меланхолия» или «Нимфоманка» (2013) — такие же истории о моральных устоях, как и предыдущие. Только их правда страшна, уродлива и анархична. Каждый персонаж наделяется психическим расстройством, которое берет верх над его личностью. Теперь честность — это принятие внутренней боли, конца света или неконтролируемой жестокости. Продолжение идеи можно найти и в «Доме, который построил Джек». Герой-маньяк (Мэтт Диллон) весь фильм оправдывает свои действия, мысли и моральные ориентиры перед неким Верджем (Бруно Ганц). Выходит, герои фон Триера хотя находятся в бесконечной борьбе, сторону добра или зла уже избрали, и именно вопрос того, как остаться верным себе оказывается центральным.
Глава IV. Герой — Триер
Если мы знаем про ценности героев, то теперь следует рассмотреть их с точки зрения автора. Так, в «Меланхолии» Жюстин оказывается беззащитной перед своим недугом, и фон Триер доводит состояние ее беспомощности до предела. Как однажды говорил режиссер, человек интересен, когда он переходит границы. Возможно, поэтому автор смело обрушивает целую планету на человеческий мир, лишая героиню всякой надежды и запуская в нее несущий погибель космический объект. Ларс фон Триер сообщает свою правду зрителю.
В контексте нравственности автора стоит описать два важных критерия: честность образа и честность высказывания. Первый пример ярче всего виден в контексте «Догмы 95» — авангардного движения, сформированного и описанного Ларсом фон Триером и Томасом Винтербергом в 1995 году. Оно было направлено на отказ от обращения к иллюзии искусственного света и декораций в пользу реализма и чистоты киноязыка. Жесткий свод правил был прописан в манифесте, чьим главным воплощением на экране за десятилетнюю историю движения стали «Идиоты». В попытках обратить свое произведение в честное высказывание, датский режиссер создал кино на грани документальных и художественных методов. Стремление к технической «чистоте» привело постановщика к формированию одного из самых радикальных направлений в истории кино.
Честность высказывания лучше всего можно описать на примере последних полнометражных работ Ларса фон Триера: «Нимфоманка» и «Дом, который построил Джек». В первой важную часть повествования составляет исповедь главной героини: Джо (Шарлотта Генсбур) предстает перед зрителем со всеми своими изъянами и мыслями, выворачивая свою душу наизнанку. Холодный, но заинтересованный Селигман (Стеллан Скарсгард) пытается понять противоречивую натуру собеседницы. В таком дуэте отчетливо проглядывается двойственный голос самого автора: чувственный и рациональный, он сталкиваются в поединке, в котором не будет победителей.
В «Доме, который построил Джек» значительную часть снова занимает диалог, через который зрителя знакомят с историей главного героя. Рассуждение на тему человеческой сущности напоминает более не исповедь, а череду оправданий. Джек считает себя человеком искусства, и ради осуществления своего грандиозного замысла он, убежденный, что цель оправдывает средства, переходит ту самую грань вседозволенности. В этой сложной дискуссии на арену выходит автор. В прошлом десятилетии окруженный бесчисленными скандалами Ларс фон Триер в оказался загнанным в угол: за радикальные высказывания его пытались запретить, отменить. Теперь режиссер наказывает своего героя, указывая на истинную причину неминуемой кары. Место, уготованное насильникам и убийцам, занимает седьмой из девяти кругов ада по Данте. Но Джек низвергнут на самое дно мироздания: не принимающий уготованную ему по заслугам участь он падает в ледяное, безжизненное пространство к предателям и изменникам, потому что трусит перед лицом правды. Ларс фон Триер, соглашаясь с Данте, открыто заявляет, что для него самый страшный конец — это предательство.
Эпилог. Исповедь режиссера
Датский режиссер через путь героя выражает собственное «я», самое ценное, открытое и откровенное. Череда высказываний, характеризующих моральные принципы постановщика, строится на бескомпромиссной честности. Теперь, имея обоснованное представление о ключевых идеях режиссера, можно подступиться к ответу на главный вопрос.
В мизантропичной вселенной Ларса фон Триера надежда кажется утерянной, находящейся в состоянии стагнации или застоя. Но если содержание произведения пропитано отчаянием, то это еще не говорит о фиксировании единого посыла. Категоричное описание судеб героев и не менее радикальное обращение к личному и сокровенному мнению — это каждый раз переход границ. Вызов собственным устоям движет режиссера к новым высказываниям. Нравственные принципы, как ранее было предположено, выступают константой в акте создания: в этой системе кино становится инструментом самопознания.
Исповедальный характер искусства таит в себе интересное противоречие. Оно не обязательно пропитано надеждой, но обращение к творчеству и есть самый настоящий ее акт. Без него режиссер никогда бы не снял «Антихриста» и не обратился бы после череды скандалов к провокационному «Дому, который построил Джек». Пока Ларс фон Триер борется с демонами, не прогибается перед неутешительными диагнозами и снимает третий сезон «Королевства», он остается честным автором, воплощающим в своих работах надежду.
Литература:
[1] ЛАРС ФОН ТРИЕР: Sein Kampf | ОСТОРОЖНО СОБЧАК // YouTube — 2019. — URL: https://www.youtube.com/watch?v=3FdQzycicvM.
