Рекурсией в математике обозначают изображение какого-либо объекта внутри самого себя: поставите два зеркала друг напротив друга и увидете, как они образуют бесконечные коридоры. Идея самоподобия через художественные лабиринты пробирается и в кинематограф. Обычно о мизанбиме (mise en abyme) в теории литературы и кино принято говорить с точки зрения нарратива. Киножурналистка Анастасия Воробей предлагает взглянуть на этот феномен через призму документальных кинолент жанра making-of — формирующих синефильскую метареальность фильмов о фильмах.

В 2025 году на Венецианском кинофестивале показали Megadoc — документальный фильм Майка Фиггиса о создании последней полнометражной работы Фрэнсиса Форд Копполы «Мегалополис» (2024). Научно-фантастическая картина, в которую кинематографист вложил баснословные суммы, заработанные в кино и на семейных винодельнях, стала самым амбициозным и одновременно самым провальным проектом великого режиссера. Парадоксально, но именно это стало причиной, по которой поклонники ждали документальный фильм — мегадок о мегакатастрофе, которую съемочная команда энтузиастов никак не могла ожидать. Внутренняя драматургия кинопроизводства оказалась гораздо интереснее готового продукта — фильм был превзойден фильмом о себе же самом.

Исследователь документалистики Артур Пол называет жанр making-of «кино-паразитом» (ориг. cinematic parasite) [1], цели которого расширение зрительского интереса, привлечение внимания к самостоятельному художественному произведению. Иными словами, документальные фильмы о процессе создания игровых картин часто представляют собой кинематографическую форму паратекста по Жерару Женетту (чит. Seuils, 1987): они играют роль сопровождающего, поясняющего, но никак не равноправного оригинальному высказывания. К таковым, например, относится большинство дополнительных материалов в коллекционных собраниях дисков — от «Назад в будущее» до «Возвращения Супермена». Значительная часть making-of документалок, особенно созданных в рамках студийной системы, глянцево редуцируют процесс кинопроизводства до нескольких эффектных фрагментов в духе behind the scenes и кратких технических комментариев. Однако внимательно изучив ряд проектов, можно с уверенностью говорить о совершенно иной категории фильмов этого жанра.

Одной из лучших кинолент making-of уже много десятилетий считается Hearts of Darkness: A Filmmaker’s Apocalypse (1991) о создании великого «Апокалипсиса сегодня» (1979) уже упомянутого Фрэнсиса Форд Копполы. Постановщик был одержим своей картиной ничуть не меньше, чем сам Вернер Херцог, снявший «Фицкарральдо» (1982). «Мы были в джунглях [филиппинских]. Нас было слишком много. У нас было слишком много денег. Слишком много оборудования. И постепенно мы сходили с ума», — рассказывал о съемках Коппола. Портрет безумного американского режиссера писан кистью его жены Элеоноры: большинство эпизодов из документального фильма снимались на семейную камеру — часто без ведома съемочной команды. Вероятно, этот lover’s gaze отличает искреннюю документалку от сотен других: кто, если не партнер, сможет уловить порой совершенно интимные переживания творца? В отличие от других материалов, независимые картины making-of принципиально смещают фокус с результата на процесс: съемки «Апокалипсиса сегодня» были настолько безумными, насколько вышел и сам фильм — жуткое полотно о Вьетнамской войне. Неигровое кино в данном случае фиксирует не успешность картины, а уязвимость ее создателей, работающих в суровых условиях, работающих буквально в “filmmaker’s apocalypse” (с англ. «апокалипсис кинематографиста»).

Саморефлексия о природе кинематографа как продукта не только авторского, но коллективного труда, находит свое место во многих качественных документальных фильмах, обращенных в автономное высказывание. Так, по-настоящему эпической историей making-of можно считать киноленты Коста Боутс (2002, 2003, 2004) об экранизации романов Дж. Р. Р. Толкина. По воспоминаниям концепт-дизайнера Джона Хау, «каждый [из съемочной команды] был предан тому, что делал — даже если они не были огромными поклонниками Толкина до того, как начали работать над картиной, они приняли его вселенную, <...> стали частью Средиземья [вымышленный мир вселенной Толкина — прим. автора]».

Хотя making-of по сути своей формирует миф о творческом акте — создании успешного или не самого удачного кинопроекта (как было с культовым «Американским кино» 1999-го года) — хотя это так, документальные картины о создании трилогии «Властелин колец» стали панегириком не столько самим кинолентам, сколько людям, трудившимся над ними. По мнению философа Роберта Гонсалеса, который посвятил жанру докторскую диссертацию, документальное кино making-of представляет собой ни что иное, как «коллективную песнь победы» [2]. Таковой, например, на удивление, также является несколько сюрреалистичный The Making of the Shining (1980) Вивиан Кубрик. Супруга великого кинематографиста сконцентрировалась на самом процессе съемок: полноправными героями ее документального фильма стали исполнители как главных ролей (Джек Николсон, Шелли Дюваль), так и второстепенных (Скэтмэн Крозерс, Дэнни Ллойд). При этом сам Стэнли Кубрик — на первый взгляд, лицо центральное — появляется в кадре не так часто.

Тем не менее, большинство документальных фильмов все-таки определяет своим главным героем именно режиссера — фигуру в авторском кино если не главную, то важнейшую, направляющую всю команду. Такую роль играет Дэвид Линч в Eraserhead Stories (2001) — документальном фильме о работе над его первым полнометражным проектом. В самом начале постановщик заявляет, что воспоминания о «Голова-ластике» (1977) считает очень личными, а затем приглашает нас, зрителей, к интимной беседе, чутко выстроенной на оттисках памяти, случайных эпизодах работы. Откровенность становится мостом, по которому опыт создания шедевра пересекается с опытом его восприятия — зритель, внимающий речам режиссера о переживаниях из прошлого, не просто познает технические секреты, но приобщается к самому процессу творчества. Мы, подобно герою мономифа, описанного Джозефом Кэмпбеллом, совершаем путешествие: отправляясь в синефильскую метареальность, проходим в ней канонический обряд инициации, становясь свидетелями жертвоприношения — времени, здоровья и духовных сил — во имя искусства и ненадолго оказываясь частью производственной команды, а затем возвращаемся в действительность.

Таким образом, документальные фильмы ритуализируют кинопроизводство, и что самое интересное, приглашают аудиторию заново пережить путешествие во вселенную кино. Более всего это, разумеется, относится к фильмам фантастическим: кроме «Властелина колец», making-of снимали и о «Игре престолов», и о «Звездных войнах», и даже о недавно вышедшем «Франкенштейне» Гильермо дель Торо, но не только лишь к ним. Так, The Making of Fanny and Alexander (1984) Ингмара Бергмана посвящено процессу создания его оскароносной картины. Режиссер фокусируется на десятках деталей — на том, как одна сцена репетировалась десятки раз; на том, как тяжело режиссеру работалось с продюсером Свеном Нюквистом; и даже на том, как кинематографисты пытались заставить черную кошку едва заметно пробежать в кадре. Обрамление вымышленного мира фактами из реального способно погрузить зрителя в систему кинопроизводства со всеми ее составляющими.

В этом контексте документальное кино рассматриваемого жанра, приобретая мнемонический характер, становится и способом сохранения (или конструирования) памяти о создании шедевров мирового искусства. Сама документация процесса создания чего-то искусственного формирует новую плоскость восприятия реальности. Оттого и не был прав Артур Пол, исследователь документалистики из начала статьи, когда категорично охарактеризовал фильмы making-of продуктом паразитирующем на стоящих кинокартинах. Иначе почему Megadoc драматургически превзошел «Мегалополис»? Находясь между фактом и действительностью, документальные ленты making-of, являют заметный парадокс: они, как любое свидетельство, близки фактам, но запечатляют такие фильмы производство мира художественного, диегитического. Именно эта гибридность жанра делает относящиеся к нему фильмы уникальными.

Литература:

[1] Arthur, Paul (2004). (In)Dispensable Cinema: Confessions of a “Making-of” Addict: EBSCOhost. Film Comment, 40(4), 38–42.

[2] Gonzalez, Robert (2013). Performing Metaphors: Collaborative Creativity in Hollywood Film Making-of Documentaries. The Florida Comuncation Journal, 61(1), 17–28.